Другое дело — заграничная. Ее можно было жевать неделями, а то и месяцами. Жвачку не выбрасывали. Переминали во рту до изнеможения, а когда челюсть уже отказывалась открываться, забаву откладывали на полку, а на следующий день снова принимались за любимое дело.
Вкус жвачки уходил первым делом, но это мало кого волновало. Аромат еще долго источал фантик от жвачки. Импортные пахли по-особенному. В твердом представлении советского ребенка жевательная резинка была многоразового использования. Чего с ней только не вытворяли! Ради экзотического цвета опускали в зеленку или жевали с морковкой.
А кто помнит, как жвачки вымачивали в чернилах? Или крошили лезвием стержни цветных карандашей, чтобы изменить цвет. Неприятный вкус сжевывался, а цвет становился «таким, как надо».
Во время Второй мировой войны американские солдаты угощали русских солдат жвачкой. Вскоре в СССР запретили принимать такие подарки. Известен даже случай, когда жвачный дефицит привел к трагедии. В 1975 г. на юниорском матче ЦСКА — Канада канадские болельщики бросили в толпу фанатов пачки жвачек, началась давка. В борьбе за заветные «бубл-гуммы» погибло 20 человек! Уже в конце 70-х в СССР начали производить отечественные жвачки. Самую первую выпустили в 1977 г. на фабрике «Ереванские сладости». А уже в следующем году открылась первая линия производства жвачки на экспорт — фабрика «Калев» в Эстонии. Но родная резинка ни в какое сравнение не шла с импортной. Потому неискушенные советские дети часто клянчили жвачку у иностранцев. В связи с этим стала популярной фраза «Мир, дружба, жвачка».



